Тринадцать способов постичь современный fashion-мир

В голландском Арнеме в конце июля завершилась очередная биеннале моды, в этом году переименнованная Ли Эделькорт в M°BA. Она же, эта знаменитая дама, прорицательница в мире дизайна, моды и модных трендов, выступила в качестве куратора главной выставки «Фетишизм в мире моды/ Fetishism in Fashion“. 

Regionalism.

Fetishism in Fashion. M°BA 2013. Arnhem. Foto Elena Newerdowski

Зрелище было, как обычно у Ли Эделькорт, фантастичным, неожиданным, гротескным, просветляющим, интеллектуальным, эротичным, инспирирующим. Но, возможно, из-за того, что я видела уже много выставок, организованных ею, в этой почувствовалась искусственность примененной классификации. Фетишизм казался навязанным, вся конструкция шита белыми нитками.

Shamanism.

Fetishism in Fashion. M°BA 2013. Arnhem. Foto Elena Newerdowski

Классификация как маркетинговый ход? Ключевые слова для привлечения внимания? Имеет право. Более того, отлично работает. Наверное, это тоже тренд – надо взять на вооружение.

Legendism.

Fetishism in Fashion. M°BA 2013. Arnhem. Foto Serafima Rayskina

На самом деле экстремальные проявления моды были проанализированы с точки зрения — философии? психологии? психоанализа? Сначала ставился вопрос (как бы!): кто ты, что ты хочешь? Затем анализировался ответ: одежда, материальное выражение стремлений, желаний, фантазий, самоидентификация и самоманифестация, противопоставление или провокация, маска или аватар, ирреальность, подмена реальности.

Ai Weiwei: искусство ночевать

Ai Weiwei. Aus der Aufklärung. Emscherkunst 2013

Китайский художник Ай Вэйвэй очень любит числа. Особенно 1000 и один. На предпоследней Документе в 2007 году, к примеру, он организовал и оплатил (через спонсоров!) поездку на Документу для 1001-го земляка. Но не эти китайские туристы явились «представленными на выставке» произведениями искусства, а 1000 и один китайский антикварный стул эпохи Цин. 

Ai Weiwei. Aus der Aufklärung. Emscherkunst 2013

Еще Ай Вэйвэй любит «миллион», в Лондоне не так давно был показана инсталляция, состоящая из миллиона или миллионов фарфоровых семечек, раскрашенных вручную многочисленными китайскими ремесленниками. 

С художником на одной орбите

«Что долго говорить? - прервал свое же выступление Томас Сарацено (Tomas Saraceno), - пойдемте лучше поднимемся „in orbit“, ведь главное в искусстве, в художественном произведении, - это восприятие зрителя, впечатление от работы, другая трактовка. А вот потом можно и поговорить, мне нужна ваша реакция.“

Легко сказать - подняться на орбиту, забраться на стальную сетку, укрепленную под стеклянным куполом Штэндехауза (музей К21, Дюссельдорф) на высоте 20 метров над полом вестибюля. Нужна подходящая экипировка: удобная одежда, спортивная обувь с профилированной подошвой (для уверенности можно проверить собственную обувь на куске сетки, стоящей тут же и, если скользит, получить в аренду музейный Nike),

О вечных ценностях и длинных ногах

Галерея Dansk Mobel Kunst. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Design Miami Basel (июнь, 2013) — это вчера, точнее, даже позавчера была остроумная cool/ крутая, прикольная ярмарка, которую можно было посетить ради самого зрелища, ради выставленных там работ, не то произведений искусства, не то — объектов дизайна. В настоящий момент это — важная рыночная площадка для совершения серьезных сделок между знатоками-галеристами и знатоками-коллекционерами. Непосвященный, увидев предмет торгов и узнав его цену, просто пожмет плечами и отойдет в сторону.

 

Галерея Dansk Mobel Kunst. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Мы тоже отойдем в сторону, во-первых, потому что нет страсти к колекционированию, во-вторых, - нет соответствующих финансовых средств. Но, прежде чем удалиться, стоит рассказать, что собой представляет обновленный дизайнерскй форум в Базеле, и порассуждать о представленных на нем вечных ценностях.

Галерея Pascal Cuisinier. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

В прошлом году самым большим и самым дорогим объектом, показанным и проданным на Design Miami Basel стало бунгало Пруве, 1944 год (парижская галерея Patrick Seguin). Об этом модульном строении написали тогда все газеты и журналы, но цену, за которую было продано так никто и не огласил. Это событие не осталось без внимания: в этом году в Базель Patrick Seguin опять привез «дом» Пруве - Maison des Jours Meilleurs (1956 год, бетон, металл, дерево,9 на 6,5 метров), - а также кресла и столики знаменитого французского дизайнера. 

Галерея Patrick Seguin. Maison des Jours Meilleurs. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Галерея Patrick Seguin. Maison des Jours Meilleurs. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Mебель и алюминиевые детали строений Пруве выставили на продажу и другие галереи. Старые утилитарные вещи 60-летней давности, подчеркиваю – б/у. Можете представить, как это все выглядит? Вот именно. Как вы догадались? Но именно это и ценно — подлинность.

Кроме подлинников Пруве на выставке можно было увидеть и вещи других гениев дизайна. Например, подлинные — имеется ввиду первый выпуск серийной продукции — произведения Алвара Аалто (галерея Jacksons, Берлин/Стокгольм). Например, железную кровать с полосатым матрасом из санатория Paimio, 1931 год.

Alvar Aalto. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Alvar Aalto. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Alvar Aalto. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

 И еще более старые, оригинальные объекты ГерритаТомаса Ритвельда и Марселя Бройера (берлинская галерея Ульриха Фидлера, специализирующаяся на немецом Баухаузе, голландском De Stijl и модерне).

Галерея Ульриха Фидлера. Геррит Томас Ритвельд. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Галерея Ульриха Фидлера. Геррит Томас Ритвельд. Design Miami Basel. 2013. Фото: Елена Невердовская

Вдохни упакованный воздух

Christo. Big Air Package. Gasometer Oberhausen. Foto Wolfgang Volz

В настоящий момент дать определение, что такое искусство — изобразительное, визуальное — чрезвычайно сложно. Прибегают к уловке — термину «современное искусство». В этом обширном пространстве «современного искусства» собрано, буквально, все - от живописи и скульптуры до хэппенинга, перформанса, танца и пения, фото, видео и чтения текстов. И потребитель всего этого разнообразия так же трудно определим, скорее, — его, такого единого, заключенного в рамки «современный зритель», просто не существует. Один предпочтет видео, другой — живопись, третий — концептуальную фотографию, четвертый — минимализм.  Но вот ведь парадокс: редко, но случаются такие  счастливые совпадения, когда у неопределимого «современного искусства» оказывается вполне определенный зритель, а именно — массовая аудитория. Все — вне зависимости от возраста, пола, образования, национальной и религиозной принадлежности. Один из таких художников, способных создавать универсальные произведения искусства, - Кристо, знаменитый упаковщик зданий, мостов, деревьев и скал. В настоящий момент в Оберхаузене он упаковал воздух. 

Gasometer, Oberhausen

Big Air Package стал возможен благодаря существованию памятника индустриальной культуры, Газометру Оберхаузена, газгольдеру дискового типа, переоборудованного в 90-х годах в выставочнный зал.

Diogene твоей мечты

Как только речь заходит о заветной мечте, все начинают волноваться, возбуждаться, говорить больше и громче, сильнее размахивать руками, стараясь передать свое восхищение окружающим. Великие архитекторы не исключение. Жарким летним днем под куполом павильона Бакминстера Фуллера на  кампусе Vitra Ренцо Пиано говорил, не умолкая, о своей мечте - о маленьком доме.  Дом по имени Diogene стоял неподалеку на холме, прототип – предпоследний шаг на пути превращения мечты в реальность. 

Ренцо Пиано был простужен, он хрипел, терял голос, то и дело вынимал носовой платок, но продолжал неутомимо и страстно убеждать всех в необходимости одиночества, в очаровании одиночества, в очищающей силе одиночества. Одна чашка, одна ложка, один стул, одна кровать. Мечта площадью два на два метра. Дом, где можно найти покой, уединение, где можно медитировать и наслаждаться тишиной. 

Biennale di Venezia. Абстрактные разговоры или Записки культурного опортуниста

Я устала что-то быть обывателем, друзья, поэтому решила на некоторое время стать культурным оппортунистом, простите мне эту слабость. Если кто-то не помнит точно, что это словечко означает, я могу сэкономить вам время: оппортунист - это человек-кот. Тот, кто способен поменять свое принципиальное мнение в любой момент, рассчетливый карьерист и конформист. Такие качества вполне могут найтись во мне, они просто не выходят наружу, поскольку я не живу в социуме как таковом. Не хожу каждый день на работу, не отстаиваю свое творчество, цели и принципы изо дня в день, изо дня в день я только приспосабливаюсь к бытию-житию, я теперь не пью, ни мадеры ни портвейна, не курю ни сигарет ни травы, чай и тот не курю, не пью, только воду и кофе.

Пить кофе сейчас уже поздно, поскольку наступила вторая половина дня. Кофе пить в этот час - это значит обеспечить себе бессонную ночь.

Biennale di Venezia. Золотой лев за голос Льда

Звуки прошлой жизни

Когда то давно, в прошлой жизни, я слушала, собирала и издавала звуки. Производила их -как это могут делать только дети - невинно выталкивая туда и обратно сквозь зубки, издавая чмокающие ритмичные звуки (изматывая взрослых при этом), щелкая языком. Мне нравилось  длинно тянуть вокальные гласные, набирая воздуха в грудь побольше и протягивая звук все дольше, менять его, вариировать - из груди надсадно утробно или высоко-высоко пища и разрезая воздух, до тех пор пока кто нибудь из моих сестер не брал меня в охапку и не выталкивал на улицу. Во дворе в Баскунчаке у нас был вырыт артезианский колодец. Глубиной метров сорок. Поднимать крышку и облакачиваться на цементный бортик было строго запрещено, когда за этим делом ловили, били нас детей нещадно, но я все равно просовывала голову под крышку и кричала в колодец, мне нравился, нравится и будет нравится всегда, тот живой звук, отскакивающий от стен как мячик. Позже в юности впервые увидев маленький пульт с реверсом, я не могла оторваться и выйти из студии, мне было очень хорошо, сидеть в наушниках с микрофоном в руке и издавать звуки, звуки ветра, птиц, абстрактные звуки, затянутые в петлю и учащенные эхом. Мы с Надей Майбо даже записали звуковое сопровождение к кукольному спектаклю, я одна озвучила за всех и вся: и за ветер, и за журавлей, и за шум листвы.

Это не Тино Сегаль. И это не название картины. С выставки Il Palazzo Enciclopedico. Фото Мария Красная

По какой-то странной и тупой причине я не развила эти мои игры, а предалась другим.

Но  не обо мне речь, а о Биеннале.

Часть четвертая. Голос Льда, самая сердцевина

Прогуливаясь в Центральном павильоне, среди объектов и картин, среди известнейших и не очень, я заметила  парочку странных детей. Они бродили  паралелльно со мной и издавали звуки. Что то вроде: «ДЖ= дж- дж- ж ау, дж –дж- дж- ж ау» Я их сразу выделила и запомнила. Путешесвуя по залам, в какой-то момент как бы издалека я услышала чей то крик. Ктото кричал? Жаловался ли?

Biennale di Venezia. У Бога нет Других Рук кроме наших. Продолжение

Искусство выбирать

Joana Vasconcelos. Pavilion of Portugal. Trafaria Praia. Curated by Miguel Amado. Фото Мария Красная

   

Я, как и многие многие из вас, не думаю, что будущее искусства - в высоких технологиях, компьютерных  изысках, я так же не думаю, что оно - в «каляках-баляках» революционных неподражаемых линиях Миро. Я не разделяю энтузиазма по поводу сфотографированных  невзорванных гранат, которые нам впихивают как проект! На что они намекают? Что война идет, что война не закончилась? Что война вокруг нас и готова взорваться в любой момент локальными микроконфликтами, засасывающими в свои воронки судьбы людей? Мы отмахиваемся, как от мухи, от теленовостей...невозможно...хватит...в нашем бытие все спокойно...но войны они же неизбежны...вы заметили тоже , правда, нам так долго пропихивали эту пилюлю, что со злом бороться бесполезно, что оно само нарождается где то, как то...и непонятным путем расползается по свету...

Этой теме были посвящены некоторые  экспозиции.  И знаете, что мы сделали? -

 Мы с Марией туда не пошли.

Biennale di Venezia. Записки культурного обывателя. Продолжение

Билет для Йоко Оно

Выйдя из павильона Центральной Азии, мы еще были свежи, эманация субьективных образов, зеркальное отражение авторского замысла в объектах, находили одну, только им ведомую дорогу через наши глаза, в недра нашей памяти, в проекции будущности. Одним словом, воздух над Венецией синел, был свеж, публика была сплошь еще из «избранных», улочки и затончики пустынными.

фото Мария Красная

На Санта Лючии мы с Мари взяли билет «длинною» в 60 минут. Но время замедлилось, когда мы вышли из Павильона, было приятно это отметить: мы сели на вапоретто, увозящий нас к Джардини, минуты нашего билета еще не истекли. Оказалось, что неспешным шагом, читая надписи, названия, разглядывая фото, постояв у видеоинсталяций, мы прошли наш азиатский павильон МЕДЛЕННО  за 20 минут...  Еще было приятно отметить, что входящие на выставку люди не подозревали, что мы, выходящие, уже нечто увидели и уже этому причастились.

Мы пустились в путешествие к палаццо Энчиклопедико. Мы искали адрес, не сообразив,  что это есть слоган, связующий девиз, мотто всей биеннале. Спросили у паромщика (надо отметить, что они очень вежливые и преисполненные достоинства). 

Biennale di Venezia. Записки культурного обывателя

Вступление: у порога

Центрально-Азиатский павильон. Зима

Многие ли знают, что есть человек, которого можно мысленно поблагодарить за эту гениальную идею: в далеком 1896 одного из функционеров коммуны города Венеция озарило, он сформулировал идею художественной  Biennale di Venezia и силою власти, которой располагал, претворил ее в жизнь. Постановили, решили, реализовали. Очень быстро - как это свойственно деловым и просвещенным людям. А на стене в холле центрального павильона поместили  мемориальную доску

Граждане  всех сословий и всех партий

Хотели, чтобы здесь было высечено имя

РИКАРДО  СЕЛЬВАТИКО,

Который, управляя комуной, создал идею

И с  гениальным мужеством воплотил в жизнь

эти международные выставки

искусства,

первая из которых счастливо открылась 19 апреля 1986 года.

Перевод мой. Хотелось сохранить подстрочность и не нарушить оригинал, но, самое главное, хотелось поблагодарить  Рикардо Сельватико  за его идею - иногда люди делают конструктивную счастливую историю.

Три откровения миланской выставки

Every day
Yeah
Design’s my living addiction

Перефразируя Алекса Гута (Alex Goot),

подросткового кумира

Незадолго перед Миланской мебельной выставкой (Salone Internazionale del Mobile) пришел ко мне сын с вопросом, как перевести «living addiction».  И правда, как? По отдельности слова складывались в очень интересную картину, особенно, с моим однобоким профессионально обусловленным восприятием лексики. «Жилой наркотик», одержимость жилищем, зависимость от ... ? Погрузившись в размышления, я забыла его спросить, где он это нашел, в каком контексте.

Но вот спустя пару дней в давке миланского метро по дороге к экспоцентру Fiera Rho я прозрела: вот же они, одержимые, - сидят, стоят, толкаются, нетерпеливо ерзают и нервно дрожат в предвкушении своего наркотика. Воистину  «living addiction»! Перевод сразу стал прозрачен. Наркотик для всех одержимых обустраиванием и обживанием пространства дают именно тут, на самой большой мебельной выставке мира, посещаемой тремястами тысяч человек из 160-ти стран мира.

Про-зрения, пред-верие и пред-знание

 

Panamarenko, Papaver, 2002

До 1000 года Дева Мария «являлась» христианам, если верить средневековым источникам, тридцать раз. В 27-ой это произошло в небольшом немецком городе Херфорде. Бедный пастух, увидевший лик Непорочной Девы в световом столбе, должен был донести ее послание до аббатисы херфордского монастыря. Дева Мария желала, чтобы не мирскому – восстановлению монастыря и его украшению, а духовному служению и совершествованию были отданы все силы. 

Panamarenko, Papaver, 2002

Туфлемания или туфлетерапия?

Bieke Bettens, SASK, Sint-Niklaas, 2011

Когда мне хочется отвлечься, забыть о работах, заботах и прочем, я открываю страницу дизайнерских туфель в Amazon‘e и начинаю листать, рассматривать, мысленно примерять разные самые кошмарные создания. На гигантских платформах. В ремнях и лентах. Сумасшедших расцветок.

Giulia Tannini, Polimoda, Florence, 2011

Никакой практичечкой цели не преследую. Точнее, преследую, но не консьюмеристскую. Мне требуется своего рода сеанс туфлетерапии, этакая туфельная медитация. Могу заверить, что помогает: через некоторое время отрываюсь от монитора просветленная и очищенная.

Фетишизм в моде

David Laport / Discomforting. KABK Den Haag. Foto Serafima Rayskina

Мода, подиум, софиты. Первая ассоциация, пронзающая мозг (или сердце?) подавляющего большинства томно вздыхающих – ах, Париж!  Или Милан, столица дизайна и моды. Гораздо меньшее число вспомнит при этом о Неделе моды в Лондоне или Нью-Йорке. И никто, ни один и ни одна томновздыхающая/щий не подумает о крошечном Арнхеме в небольшой голландской провинции. 

Josine Heuts / Virgule. ABKM Maastricht. Foto Serafima Rayskina