Biennale di Venezia. Абстрактные разговоры или Записки культурного опортуниста

Я устала что-то быть обывателем, друзья, поэтому решила на некоторое время стать культурным оппортунистом, простите мне эту слабость. Если кто-то не помнит точно, что это словечко означает, я могу сэкономить вам время: оппортунист - это человек-кот. Тот, кто способен поменять свое принципиальное мнение в любой момент, рассчетливый карьерист и конформист. Такие качества вполне могут найтись во мне, они просто не выходят наружу, поскольку я не живу в социуме как таковом. Не хожу каждый день на работу, не отстаиваю свое творчество, цели и принципы изо дня в день, изо дня в день я только приспосабливаюсь к бытию-житию, я теперь не пью, ни мадеры ни портвейна, не курю ни сигарет ни травы, чай и тот не курю, не пью, только воду и кофе.

Пить кофе сейчас уже поздно, поскольку наступила вторая половина дня. Кофе пить в этот час - это значит обеспечить себе бессонную ночь.

Biennale di Venezia. Золотой лев за голос Льда

Звуки прошлой жизни

Когда то давно, в прошлой жизни, я слушала, собирала и издавала звуки. Производила их -как это могут делать только дети - невинно выталкивая туда и обратно сквозь зубки, издавая чмокающие ритмичные звуки (изматывая взрослых при этом), щелкая языком. Мне нравилось  длинно тянуть вокальные гласные, набирая воздуха в грудь побольше и протягивая звук все дольше, менять его, вариировать - из груди надсадно утробно или высоко-высоко пища и разрезая воздух, до тех пор пока кто нибудь из моих сестер не брал меня в охапку и не выталкивал на улицу. Во дворе в Баскунчаке у нас был вырыт артезианский колодец. Глубиной метров сорок. Поднимать крышку и облакачиваться на цементный бортик было строго запрещено, когда за этим делом ловили, били нас детей нещадно, но я все равно просовывала голову под крышку и кричала в колодец, мне нравился, нравится и будет нравится всегда, тот живой звук, отскакивающий от стен как мячик. Позже в юности впервые увидев маленький пульт с реверсом, я не могла оторваться и выйти из студии, мне было очень хорошо, сидеть в наушниках с микрофоном в руке и издавать звуки, звуки ветра, птиц, абстрактные звуки, затянутые в петлю и учащенные эхом. Мы с Надей Майбо даже записали звуковое сопровождение к кукольному спектаклю, я одна озвучила за всех и вся: и за ветер, и за журавлей, и за шум листвы.

Это не Тино Сегаль. И это не название картины. С выставки Il Palazzo Enciclopedico. Фото Мария Красная

По какой-то странной и тупой причине я не развила эти мои игры, а предалась другим.

Но  не обо мне речь, а о Биеннале.

Часть четвертая. Голос Льда, самая сердцевина

Прогуливаясь в Центральном павильоне, среди объектов и картин, среди известнейших и не очень, я заметила  парочку странных детей. Они бродили  паралелльно со мной и издавали звуки. Что то вроде: «ДЖ= дж- дж- ж ау, дж –дж- дж- ж ау» Я их сразу выделила и запомнила. Путешесвуя по залам, в какой-то момент как бы издалека я услышала чей то крик. Ктото кричал? Жаловался ли?

Biennale di Venezia. У Бога нет Других Рук кроме наших. Продолжение

Искусство выбирать

Joana Vasconcelos. Pavilion of Portugal. Trafaria Praia. Curated by Miguel Amado. Фото Мария Красная

   

Я, как и многие многие из вас, не думаю, что будущее искусства - в высоких технологиях, компьютерных  изысках, я так же не думаю, что оно - в «каляках-баляках» революционных неподражаемых линиях Миро. Я не разделяю энтузиазма по поводу сфотографированных  невзорванных гранат, которые нам впихивают как проект! На что они намекают? Что война идет, что война не закончилась? Что война вокруг нас и готова взорваться в любой момент локальными микроконфликтами, засасывающими в свои воронки судьбы людей? Мы отмахиваемся, как от мухи, от теленовостей...невозможно...хватит...в нашем бытие все спокойно...но войны они же неизбежны...вы заметили тоже , правда, нам так долго пропихивали эту пилюлю, что со злом бороться бесполезно, что оно само нарождается где то, как то...и непонятным путем расползается по свету...

Этой теме были посвящены некоторые  экспозиции.  И знаете, что мы сделали? -

 Мы с Марией туда не пошли.

Biennale di Venezia. Записки культурного обывателя. Продолжение

Билет для Йоко Оно

Выйдя из павильона Центральной Азии, мы еще были свежи, эманация субьективных образов, зеркальное отражение авторского замысла в объектах, находили одну, только им ведомую дорогу через наши глаза, в недра нашей памяти, в проекции будущности. Одним словом, воздух над Венецией синел, был свеж, публика была сплошь еще из «избранных», улочки и затончики пустынными.

фото Мария Красная

На Санта Лючии мы с Мари взяли билет «длинною» в 60 минут. Но время замедлилось, когда мы вышли из Павильона, было приятно это отметить: мы сели на вапоретто, увозящий нас к Джардини, минуты нашего билета еще не истекли. Оказалось, что неспешным шагом, читая надписи, названия, разглядывая фото, постояв у видеоинсталяций, мы прошли наш азиатский павильон МЕДЛЕННО  за 20 минут...  Еще было приятно отметить, что входящие на выставку люди не подозревали, что мы, выходящие, уже нечто увидели и уже этому причастились.

Мы пустились в путешествие к палаццо Энчиклопедико. Мы искали адрес, не сообразив,  что это есть слоган, связующий девиз, мотто всей биеннале. Спросили у паромщика (надо отметить, что они очень вежливые и преисполненные достоинства). 

Biennale di Venezia. Записки культурного обывателя

Вступление: у порога

Центрально-Азиатский павильон. Зима

Многие ли знают, что есть человек, которого можно мысленно поблагодарить за эту гениальную идею: в далеком 1896 одного из функционеров коммуны города Венеция озарило, он сформулировал идею художественной  Biennale di Venezia и силою власти, которой располагал, претворил ее в жизнь. Постановили, решили, реализовали. Очень быстро - как это свойственно деловым и просвещенным людям. А на стене в холле центрального павильона поместили  мемориальную доску

Граждане  всех сословий и всех партий

Хотели, чтобы здесь было высечено имя

РИКАРДО  СЕЛЬВАТИКО,

Который, управляя комуной, создал идею

И с  гениальным мужеством воплотил в жизнь

эти международные выставки

искусства,

первая из которых счастливо открылась 19 апреля 1986 года.

Перевод мой. Хотелось сохранить подстрочность и не нарушить оригинал, но, самое главное, хотелось поблагодарить  Рикардо Сельватико  за его идею - иногда люди делают конструктивную счастливую историю.

Три откровения миланской выставки

Every day
Yeah
Design’s my living addiction

Перефразируя Алекса Гута (Alex Goot),

подросткового кумира

Незадолго перед Миланской мебельной выставкой (Salone Internazionale del Mobile) пришел ко мне сын с вопросом, как перевести «living addiction».  И правда, как? По отдельности слова складывались в очень интересную картину, особенно, с моим однобоким профессионально обусловленным восприятием лексики. «Жилой наркотик», одержимость жилищем, зависимость от ... ? Погрузившись в размышления, я забыла его спросить, где он это нашел, в каком контексте.

Но вот спустя пару дней в давке миланского метро по дороге к экспоцентру Fiera Rho я прозрела: вот же они, одержимые, - сидят, стоят, толкаются, нетерпеливо ерзают и нервно дрожат в предвкушении своего наркотика. Воистину  «living addiction»! Перевод сразу стал прозрачен. Наркотик для всех одержимых обустраиванием и обживанием пространства дают именно тут, на самой большой мебельной выставке мира, посещаемой тремястами тысяч человек из 160-ти стран мира.

Про-зрения, пред-верие и пред-знание

 

Panamarenko, Papaver, 2002

До 1000 года Дева Мария «являлась» христианам, если верить средневековым источникам, тридцать раз. В 27-ой это произошло в небольшом немецком городе Херфорде. Бедный пастух, увидевший лик Непорочной Девы в световом столбе, должен был донести ее послание до аббатисы херфордского монастыря. Дева Мария желала, чтобы не мирскому – восстановлению монастыря и его украшению, а духовному служению и совершествованию были отданы все силы. 

Panamarenko, Papaver, 2002

Туфлемания или туфлетерапия?

Bieke Bettens, SASK, Sint-Niklaas, 2011

Когда мне хочется отвлечься, забыть о работах, заботах и прочем, я открываю страницу дизайнерских туфель в Amazon‘e и начинаю листать, рассматривать, мысленно примерять разные самые кошмарные создания. На гигантских платформах. В ремнях и лентах. Сумасшедших расцветок.

Giulia Tannini, Polimoda, Florence, 2011

Никакой практичечкой цели не преследую. Точнее, преследую, но не консьюмеристскую. Мне требуется своего рода сеанс туфлетерапии, этакая туфельная медитация. Могу заверить, что помогает: через некоторое время отрываюсь от монитора просветленная и очищенная.

Фетишизм в моде

David Laport / Discomforting. KABK Den Haag. Foto Serafima Rayskina

Мода, подиум, софиты. Первая ассоциация, пронзающая мозг (или сердце?) подавляющего большинства томно вздыхающих – ах, Париж!  Или Милан, столица дизайна и моды. Гораздо меньшее число вспомнит при этом о Неделе моды в Лондоне или Нью-Йорке. И никто, ни один и ни одна томновздыхающая/щий не подумает о крошечном Арнхеме в небольшой голландской провинции. 

Josine Heuts / Virgule. ABKM Maastricht. Foto Serafima Rayskina

Шифоньер в новом платье

Время шифоньеров, буфетов и горок прошло. Хотя нет, не все так однозначно. Эта тяжеловесная мебель осталась актуальной для тех людей, которые выбрали оседлый образ жизни. А таких становится все меньше и меньше. Очень многие в Европе начинают превращаются в кочевников, современных городских номадов. Учеба, работа и практика. Студент снимает комнату только на год, затем с большей вероятностью переезжает в другую, закончивший образование стремится попасть на годовую практику в другой город, другую страну, другой континент. Это – только профессиональные причины. А есть еще и личная жизнь. Все изменяется. В том числе и мебель. Практичными в такой ситуации оказываются легкие, многофункциональные, прочные и недорогие вещи.

Музей на станции Роландсек. Ключевое слово — тайный

Как и когда я его обнаружила, уже не помню. Но несомненно одно — первый раз я там побывала по  вполне культурному информационному поводу: на высоком берегу Рейна, напротив тех скал, где славный Зигфрид победил дракона, несколько лет назад было открыто новое здание музея Арпа. Старое — а именно здание исторического вокзала было соеднено с новым длинным подземым тоннелем, наверх вел стеклянный лифт, шахта сама была, как искусство.

Rolandseck. Музей, старый вокзал, ресторан на террасе с видом на Рейн и Siebengebirge / Семигорье — об этом можно узнать из путеводителей, найти в интернете, о выставках или концертах услышать в новостях. А вот о нем — нет. Когда такие места обнаруживаешь случайным образом, они сразу попадают в арсенал частного экскурсовода-дилетанта. И делиться этим знанием можно только с теми, кто оценит соотношение цель/усилие:  дальнее путешествие, поездку на забытый богом вокзал.

Одним словом, показываю я это далеко не всем.

Лето под открытым небом

Vitra. Vegetal (Ронан и Эрван Буруллек)

Вы когда-нибудь попадали под дождь на побережье Бельгии? Нет? Значит, вы не видели, как за пять минут небо затягивается черными тучами, а затем откуда-то сбоку начинают хлестать потоки воды, порывы ветра уносят кафешные стулья и столы, официанты в прилипшей одежде носятся и ловят летающую мебель.

Вы когда нибудь покупали в Бельгии зонтик? Нет? Тогда вы не знает, по каким принципам вообще стоит зонтики выбирать. Бельгийский торговец зонтиками не будет у вас крутить им под носом, расхваливая расцветку и водостойкость, он сильно и грубо тряхнет гигантским устрашающим зонтом, так что тот вывернется наизнанку, а затем тряхнет в другую сторону, и все станет на свои места.

Если вы пережили грозу на бельгийском пляже и купили себе на бельгийском рынке зонтик, то вы уже не удивитесь, когда представитель фирмы, производящей зонты для кафе, ресторанов и океанических лайнеров, будет вам рассказывать, какую скорость ветра может выдержать тот или иной зонт. Порывы до 20 м в секунду. Ясное дело. В Бельгии на побережье.

Viva hortus urbanus! О принцессах и партизанах

Prinzessinengarten, Berlin

Владельцы сада живут в своем садовом мире. Они понимают себе подобных с полуслова, считают цветочные почки на вишне и делятся друг с другом семенами и советами. До поры до времени неосчастливленные подобной собственностью были оторваны от райских наслаждений - взращивания зелени, овощей и фруктов, сбора урожая и пожинания плодов во время ужина на закате под открытым небом, а также утреннего чая / кофе среди цветов, плодов и трав. С некоторых пор все изменилось. Жители мегаполисов нашли способы причаститься всеобщему увлечению огородничеством и садоводством. Способов причащения несколько. Причем стоит заметить, что к ним не относятся привычные с давних пор, а именно - загородный дом, участок, дача, деревня у бабушки. Почему? Да потому что эти способы временно превращают горожанина в его противоположность. В этом тексте речь пойдет о другом и о других. О тех, которые не имеют времени, желания, а, может быть, и средств покидать мегаполис, но все же мечтают обладать собственным зеленым раем и готовы приложить к этому усилия.

Открытая калитка в нетайный сад

сад доктора Хюбберса

В начале 80-х годов в Германии, почти на границе с Голландией, там где знаменитый Рейн распадается на многочисленные рукава и теряет свое название, началось движение на возрождение культуры небольших частных садов. Почему именно здесь? Одной из причин явилась близость Голландии с ее необыкновенными садами, другой – характерный для местности мягкий климат, кроме того – преимущественно сельский, а не городской тип поселений. В 1998 году владельцы садов основали инициативу «Открытые садовые ворота», дающую возможность садоводам время от времени «приподнимать занавес» и представлять на суд зрителей свое многолетнее творение.

В зависимости от характера растений владелец сада сам устанавливает в дни, в которые его сад может быть открыт для публичного посещения. За умеренную плату – в настоящее время взрослый платит 3 евро за вход. Благодаря «открытым садовым воротам» нам и удалось в первые выходные дни апреля заглянуть не в один «чужой» сад и познакомиться с их создателями.

Апрель. 2011

сад доктора Хюбберса

Каждой книге – свою полку

стеллажи KONNEX, Флориан Гросс / Florian Gross, Müller Möbelwerkstätten

Пресса раз за разом напоминает нам: электронная книга вот-вот целиком и полностью заменит бумажную; все маленькие книжные магазинчики закроются, их заменят сетевые, которые, в свою очередь, тоже потеряют постоянных клиентов – последние перейдут на покупки он-лайн.  Horror-сценарий какой-то.  А между тем дизайнеры все продолжают проектировать, а производители мебели продолжают выпускать книжные стеллажи и полки. К этому дизайнерскому «высказыванию» стоит прислушаться. Дизайнеры знают о будущем многое, гораздо больше остальных людей, в том числе, пишущих о конце книжного рынка журналистов. 

Живопись в эпоху «цифры»

David Hockney

"Yosemite I, October 5th 2011", 2011

iPad Zeichnung auf 6 Blättern Papier kaschiert auf Dibond / iPad Drawing printed on six sheets of paper mounted on six sheets of Dibond

je/each 182,25 x 90,81 cm, gesamt / overall 364,49 x 272,42 cm

Exhibition Proof #1

© David Hockney

Выставка Дэвида Хокни „A Bigger Picture“ в кельнском Музее Петера Людвига продлилась чуть больше трех месяцев. Побывало на ней 225 тысяч счастливцев.  До этого  она была показана в Лондоне  - еще 650 тысяч человек. Итого – меньше миллиона. И вот теперь – точка. Картины в таком объеме уже больше показываться не будут, они вернутся к своим хозяевам. Остается только посочувствовать тем миллионам любителей живописи, которые не увидят нового Хокни, мощного, яркого до ослепления, свежего и молодого. Не увидят точность и легкость, с которой  Дэвид Хокни перекодирует реальность трехмерного мира в двухмерный формат, упрощает сложные цвето-тоновые отношения пейзажа, преобразуя мимолетное – в вечное. Не увидят ту полную «сверхкартину» или «архикартину» - на холсте, бумаге, дисплее многочисленных ipads – которую повезло увидеть избранным

Два стула, пять досок и пена дней (Молодые дизайнеры D3 Contest)

Улучшающая Настроение Световая Машина «And A And Be And Not», Камилла Рихтер (Camilla Richter)

Мы стали скромнее. Мы предпочитаем простые линии, чистые цвета. Еще мы любим игру света и тени, незатейливую многофункциональность, остроумные решения. К такому выводу можно прийти, разглядывая работы молодых дизайнеров на выставке D3 Contest (платформа [D3] Design talents, самая экспериментальная экспозиция международной мебельной выставки imm cologne). Кто это – «мы»? И стоит ли доверять своим глазам? Ведь каждая вещь, чтобы попасть на выставку, проходит двойной отбор. В этом году дизайнеры из 39-ти стран подали 671 заявку на участие в конкурсе. И только 21 объект попали в shortlist премии „Interior Innovation Award – Best of Best 2013".

Наградой „Interior Innovation Award – Best of Best 2013" были отмечены только три проекта – самые лаконичные и самые простые.